Массовые масштабные травмирующие события могут в качестве отдаленных последствий при неблагоприятном развитии и недостаточной помощи вести к развитию того, что Кей Эриксон называет «коллективной травмой», «общественной травмой», к появлению «травмированных сообществ». Такие травмированные сообщества отличаются от собраний травмированных людей. Повреждаются ткани сообщества, а травматические раны, причиненные отдельным людям, могут объединяться в создании настроения, почти групповой культуры, — которое отличается от суммы отдельных ран, образующих его. Травма имеет социальное измерение. Пережитая общая травма может так же служить источником чувства общности, как и общий язык и общее культурное происхождение. Тут есть духовное родство, чувство идентичности, даже когда притуплены чувства привязанности и оцепенела способность быть заинтересованным. Травма обладает и центростремительными, и центробежными тенденциями. Отчуждение становится основой чувства общности. Это «собрание раненых». С другой стороны, в некоторых местах, где имели место такие чрезвычайные происшествия, члены сообщества в такой степени раскалывались на фракции, что их можно назвать «коррозированными сообществами», противопоставляя «терапевтическим сообществам». Те, кто не были задеты, стараются отдалиться от тех, кто был задет, почти так, будто они избегают чего-то испорченного, зараженного, загрязненного. Кей Эриксон отмечает, что такое часто бывает связано с ситуациями радиационного или химического загрязнения и происходит в обществах, где изначально имелись какие-то «дефектные линии» [Erikson, 1994].
Но иногда общая травма может служить и основой будущего восстановления. Эти люди знают друг друга лучше, чем самые близкие друзья. И поэтому они могут обеспечить человеческий контекст и что-то вроде эмоционального раствора, в котором может начаться работа восстановления [там же].

При природных катастрофах часто после ужаса наступает, согласно Энтони Ф.С. Уэллесу, «стадия эйфории», когда люди осознают, что, в конце концов, общее сообщество не умерло [ Wallace, 1957]. Этому особенно способствуют помощь и поддержка, приходящие извне. Ссылаясь на проведенный К. Эриксоном обзор литературы, отметим такие названия для подобных сообществ после пережитой общей травмы: «город товарищей», «демократия дистресса», «сообщество потерпевших», «посткатастрофная утопия», «альтруистичное сообщество», «терапевтическое сообщество» [там же]. Теплота, сопереживание и действенная помощь, приходившие из разных уголков страны, в свое время в СССР приводили к тому, что сильные землетрясения в Ташкенте, Махачкале и др. не вызывали появления травмированных сообществ. В период же развала страны, экономических и политических кризисов после катастроф легче появиться травмированным сообществам.
Огромное значение в расширении круга пострадавших от чужой травмы играют средства массовой информации, особенно телевидение (постепенно эти же функции все больше начинает выполнять Интернет). Телевидение «вносит» травматичные события в каждый дом, благодаря ему миллионы людей «приобщаются» к экстремальным ситуациям, при этом порой «благодаря» телевидению мы получаем возможность стать свидетелями (почти участниками) тех событий, от которых были бы отдалены, даже находясь рядом с местом происшествия. Иногда яркий показ травмирующих событий, особенно мертвых и умирающих людей, сам по себе может вызывать у зрителей травмирующие переживания, подобные переживаниям у настоящих очевидцев события. А если восприятие репортажа о каком-то ужасающем событии сопровождается осознанием того, что подобное могло случиться и с самим зрителем или его близкими, то последствия для психического состояния человека могут быть достаточно длительными. С помощью телевидения мы начинаем превращаться в «травмированное сообщество». Однако те же средства массовой информации могут способствовать и формированию «альтруистических, терапевтических сообществ», сплачивая людей, способствуя выражению поддержки и даже организации помощи.

Возможно, когда мы говорим о последствиях психологической травмы, нужно понимать, что в целом мы говорим практически о динамике психологической травмы, в ряде случаев имеющей тенденцию от реакции на локальное событие превращаться в процесс, постепенно захватывающий все более широкие сферы жизни человека, становиться все более глобальной, иногда делаясь буквально образом жизни травмированной личности и ее окружения. Однако надо помнить, что это — не обязательное течение процесса.
Можно и иначе рассматривать последствия травмирующего события: с одной стороны, как процесс развития (или не развития) ПТСР, с другой — как процесс развития (или не развития, или постепенного исчезновения) иных его последствий.
Теперь следует рассмотреть этапы развития процесса психологической травмы как единого явления, начиная с момента травмирующего события.

Генезис затруднений самореализации в профессиональной сфере раскрыт через возникновение барьеров на соответствующих уровнях и описан через личностные и интегральные личностные характеристики, их структуры и представленность на каждом из этапов (студенты техникумов, неработающие и работающие студенты, педагоги (разные возрастные срезы)).