При проведении этой техники важно не останавливаться. Даже если пациент плачет, задача психолога — довести работу до конца. Только в этом случае достигается терапевтический эффект. (Однако психолог может разбить эту технику на ряд этапов и посвятить им несколько сессий, но при этом уже проводя ее не в воображаемом плане, а ближе к манере гештальттерапии, например, используя приемы работы с «пустым стулом».)
1 В случае наличия травмирующих образов, связанных с умершим, проводится техника «стирания», при этом травматический образ заменяется на любимую фотографию с изображением этого человека. Далее психолог предлагает клиенту:
2. Представьте себе его (умершего) сейчас как живого, как будто он сейчас находится перед вами. Скажите ему, что вы его любите, скажите, как вам его не хватает. (Психолог обязательно оговаривает, чтобы клиент говорил вслух, хотя бы шепотом или просто шевеля губами. Благодаря этому мы можем убедиться, что клиент действительно обращается прямо, говорит во втором лице, а не повторяет вновь и вновь про себя, говоря об умершем в третьем лице: «Мне его не хватает». С другой стороны, это помогает психологу своевременно переходить к следующему этапу.)
3. Если есть что-то, что вы не успели сказать ему при жизни — скажите сейчас. Если вы хотите попросить у него за что-то прощения — попросите сейчас. (Ждете, пока клиент говорит.) А теперь — вы ведь прекрасно его знаете, помните его голос — представьте себе, что он вам отвечает. (Очень часто клиенты говорят то, что представляют — обычно слова утешения, прощения.)
4. А теперь представьте, что он протягивает вам руку и в своей руке протягивает вам свою любовь, заботу, поддержку, дружбу, силу (перечень определяется тем, в каких отношениях были эти люди). Протяните руку, возьмите его любовь, заботу, поддержку (повторяется тот же набор слов, иногда можно приподнять руку клиента, как бы протягивая ее) и поместите ее в себя, туда, где вы хотите всегда чувствовать его любовь, заботу (тот же набор слов. Эти слова произносятся с одинаковыми интонациями и в дальнейшем послужат якорем-ресурсом).
5. (Резко меняется тон голоса, как будто вы переходите совсем к другому упражнению.) Бывало ли у вас раньше, что кто-то из близких, друзей уезжал надолго, быть может, навсегда? Может, вы сами уезжали? Помните, как вам их не хватало? Было грустно? Не так больно, но грустно, не хватало? (Эти слова могут сопровождаться прикосновением-якорем и интонациями предыдущего якоря.)
6. (Снова смена тона голоса.) А теперь опять представьте себе его как живого. Попрощайтесь с ним и дайте ему уйти, не держите его. Представьте себе, как он уходит вдаль, в прошлое, унося с собой вашу боль и оставляя вам свою любовь, заботу, грусть, поддержку, ощущение, что его не хватает, печаль, любовь... (многократно повторяются первый и второй наборы слов вперемешку с прикосновением-якорем). Он уходит все дальше, между вами дымка времени, и он уносит вашу боль, оставляя любовь, поддержку, печаль, любовь, грусть и т.д. (Во многих религиях, сказках, мифах разных народов часто звучит тема того, что умершему «плохо», если его удерживают, тем самым человек, «отпуская» его, как бы подсознательно старается сделать что-то хорошее для него.)
7. (Снова резкая смена тона.) А теперь представьте себя через пять лет, каким вы хотите стать, каким вы себе понравитесь. Во что вы одеты там, через пять лет? Какая у вас прическа? (С помощью подобных вопросов мы помогаем визуализации образа.) Там, через пять лет, вы работаете? Кем? Вам нравится? Учитесь? На кого? У вас есть семья? Дети? (То есть задаются вопросы, которые могут помочь человеку начать планировать свое будущее, думать о нем. Вопросы задаются в соответствии с тем, что мы знаем о клиенте.) И там, через пять лет, вы же вспоминаете его (умершего)? Вам ведь приятно его вспоминать? Посмотрите, может быть, вы рассказываете о нем своему сыну (другу, родным и т.д.)? Посмотрите, быть может, вы вспоминаете что-то хорошее, веселое? Может, забавное? Он любил шутить? (Обычно на этом этапе клиенты начинают рассказывать какие-то истории, эпизоды, получив, таким образом, доступ к хорошим ресурсным воспоминаниям.)
На этом выполнение техники может быть завершено. Очень часто она способствует возвращению процесса переживания горя в «нормальное» русло и даже некоторому ускорению его.
Особое место в работе с людьми, переживающими психологическую травму, играет логотерапия.

Травмирующее событие, особенно длительное пребывание в травмирующей ситуации или смерть близкого человека, часто ведет к утрате смысла жизни. И одна из задач психолога — помочь клиенту найти для себя смысл жить дальше. Мы снова подчеркиваем, что важно не столько найти смысл случившегося, сколько — смысл того, чтобы жить после случившегося. «Смысл должен быть найден и не может быть дан» [Франкл, 1990, с. 297]. Об этом надо помнить психологу, чтобы удержаться от попыток даже косвенного навязывания клиенту собственных представлений и собственных смыслов. В. Франкл, основоположник логотерапии, предлагает выделять три группы ценностей — ценности творчества, ценности переживания и ценности отношения. Он указывает, что «жизнь никогда не перестает иметь смысл, потому что даже человек, который лишен ценностей творчества и переживания, все еще имеет смысл своей жизни, ждущий осуществления, — смысл, содержащийся в праве пройти через страдание, не сгибаясь» [там же, с. 300]. К сожалению, иногда человеку легче найти смысл и выжить в самой тяжелой ситуации, чем после нее.
Логотерапия — «оптимистическое отношение к жизни, потому что она учит тому, что нет трагических и негативных аспектов, которые не могли бы посредством занимаемой по отношению к ним позиции быть превращены в позитивные достижения» [там же, с. 302].

Важное место в работе с людьми, пережившими психологическую травму, должно занимать решение проблем. Ведь после травмирующего события многие из них оказались в ситуации, когда им надо заново выстраивать свою жизнь в совершенно новой обстановке, в новой социальной ситуации. Мы обнаружили, что нередко подавленность и депрессия вызваны не самим стрессовым событием, а сложившейся в дальнейшем ситуацией, проблемами, которые клиент не может решить. Причем не может часто не потому, что они неразрешимы, а потому, что просто не умеет ставить цели и решать проблемы. Отсутствие нормального жилья, работы, денег является для клиента куда более актуальной проблемой, чем то, через что он прошел в прошлом. И здесь действенны методы, более привычные для программ подготовки менеджеров и тренингов решения проблем, чем для методов психотерапии. Очень важно научить клиента формулировать свои цели, определять приоритеты, анализировать ситуацию, осуществлять выбор с оценкой последствий, дробить глобальные цели на подцели и этапы и т.д. Важно помочь клиенту выработать алгоритм решения проблем [Вудкок, Фрэнсис, 1991; Кристофер, Смит, 2001; Келли, Армстронг, 2001; Робсон, 2000]. Причем иногда, определив первые шаги, клиент больше не нуждается в помощи психолога. Порой уже на этом этапе клиенты прекращают посещать сеансы, так как, например, начинают всерьез заниматься поиском работы или устраиваются на нее. Клиенту нужно помочь оценить свои сильные стороны. Следует иметь в виду, что именно у клиентов, длительное время находившихся в экстремальных травматических обстоятельствах, могли выработаться такие качества, которые могут быть очень полезны в его дальнейшей жизни. Важно дать почувствовать этим клиентам, что вы принимаете те позитивные моменты, которые были в их прошлом, а также дать им понять, что эти качества могут быть полезны не только в тех обстоятельствах. Полезно рассматривать эти приобретенные в экстремальных условиях опыт и качества как сильные стороны клиента. Очень важно также помочь клиенту понять, что решение нынешних проблем — дело будущего, а не прошлого. Нельзя вчера решить проблему, которая существует у меня сегодня. Ожидание возвращения в «прекрасное прошлое», существовавшее до травмирующих событий, — самое неэффективное, чем может заниматься человек. Оно может способствовать только тому, чтобы постоянно оставаться несчастным. «Ведь только полностью концентрируя внимание на прошлом и повернувшись спиной к настоящему, можно путешествовать по жизни, не опасаясь случайных, невольных поворотов судьбы., которые могут вдруг изменить перспективу на девяносто, а то и на все сто восемьдесят градусов, вопреки вашей воле показав вам, что настоящее — это не только неисчерпаемый источник негативных эмоций, оно может таить в себе и кое-что утешительное, не говоря уже о каких-то совершенно новых позитивных возможностях» [Всщлавик, 1989, с. 24].

Как уже говорилось, групповая работа традиционно используется в работе с людьми, пережившими какие-то чрезвычайные ситуации, гораздо чаще, чем индивидуальная. Нельзя отрицать ее пользу, но только в том случае, если мы ясно осознаем ее цели, возможности и ограничения.
Прежде всего, группа дает возможность получить поддержку от людей с похожими переживаниями. Поэтому группы самопомощи широко распространились в США еще со времен войны во Вьетнаме. Но порой они служат заменой отношениям с другими людьми в реальной жизни, что нежелательно. Быть может, у нас такие группы не столь распространены, потому что их функции чаще выполняют друзья (в том числе и друзья, появившиеся во время пребывания в травматичной ситуации). Надо также учитывать, что такие группы самопомощи не являются заменой психотерапии, не помогают избавиться от навязчивых воспоминаний.
Другой тип групп — структурированные группы, действующие по определенной программе. Примером таких групп может быть дебрифинг. Могут быть группы, где планируются и обсуждаются определенные, связанные с пережитой травмой темы. Эти группы также дают возможность получить поддержку других участников группы, обсудить важные аспекты, с которыми уже столкнулись или могут столкнуться в будущем участники группы, предоставляют важную информацию. Часто в групповую работу включается обучение различным методам релаксации.
Нередко довольно эффективными могут быть различные тренинговые группы. Часто используются разнообразные тренинги общения. Поскольку внезапные травмирующие события оказывают значительное дистрессовое воздействие почти на каждого, необходимо лечение, которое фокусируется на единении выживших с обществом в большей степени, чем на обособлении за счет их «ненормальных» реакций на экстраординарные условия [Forman, Havas, 1990].
Очень полезными могут быть группы обучения «жизненным навыкам». В первую очередь это касается подростков. Надо учитывать, что травмирующие события заостряют подростковые реакции и проблемы. А тренинги обучения жизненным навыкам являются важным методом профилактики практически всех видов асоциального поведения детей и подростков [Трубицына, 1993, 1994, 1995]. Но подобные группы могут быть очень полезны и взрослым в овладении навыками, необходимыми для эффективного общения, решения проблем, поведению в конфликтных ситуациях и так далее. Группы могут быть особенно полезны в приобретении навыков решения проблем, тем более, что в подобных группах после травмы довольно часто могут оказаться люди со сходными проблемами, но разным опытом. В группе ее участники легче могут обучиться эффективным способам решения проблем, увидеть, что могут существовать разные варианты ее решения. Ведь очень часто после травмирующего события люди ищут решения своих проблем привычным способом, который невозможен в новых условиях. Существуют два правила, с помощью которых люди загоняют себя в тупик и депрессию, не решая вполне разрешимые проблемы. «Первое: существует лишь одно-единственное возможное, допустимое, разумное и логичное решение, и если оно еще до сих пор не дало желаемого результата, то только потому, что вы недостаточно активно проводили его в жизнь. Второе: никогда, ни при каких условиях не подвергайте сомнению допущение, что это решение — единственное; речь может идти только об усовершенствовании техники его применения» [Вацлавик, 1989, с. 31].
Часто в групповой терапии используются различные игровые методы. В одних случаях эти игры могут служить для отработки навыков, в других — служить материалом для последующей рефлексии и обсуждения. Использование игр может быть полезно в самых разных группах, а с детьми оно просто необходимо, во многом возвращая им игру, которая порой уходит из их жизни в результате длительных экстремальных ситуаций. Дети войны часто перестают играть. Иногда — просто не умеют, так как нарушается обычная межвозрастная совместная игра и «передача опыта», иногда — потому что взрослые негативно относятся к детским играм, боясь, что с детьми может что-то случиться, или считая подобное поведение «неправильным», если в семье, например, горе. И игры в группе могут, помимо всего прочего, не только детей, но и взрослых снова научить получать удовольствие.

Еще один вопрос, который следует обсудить в связи с психологической помощью людям, пережившим психологическую травму, — это помощь помогаю щим.
Сейчас стало довольно модно говорить о проблемах «выгорания» психологов, о «вторичной травматизации» психологов и психотерапевтов, о необходимости оказывать помощь помогающим. «Вторичная травма — это изменения во внутреннем опыте терапевта, которые возникают в результате его эмпатической вовлеченности в отношения с клиентом, переживающим травматическое состояние» [Конфликт и травма, 2002, с. 71]. Иногда даже всерьез утверждается, что «специалист не может избежать вторичной травмы, так как для того, чтобы помочь клиенту, мы должны сопереживать его страданию, а это сопереживание создает условия для вторичной травматизации. Еще одним важным фактором вторичной травматизации является невозможность быстрых изменений. Сталкиваясь с человеком, переживающим невыносимые страдания, специалист испытывает огромное желание как можно скорее облегчить его боль. Когда это не получается, возникает чувство разочарования и собственного бессилия, что усиливает разрушительное действие вторичной травмы [там же].
Нельзя не согласиться с тем, что это серьезная проблема, которая, однако, на наш взгляд, вызвана прежде всего проблемой недостаточного профессионализма тех, кто начинает оказывать психологическую помощь людям, пережившим психологическую травму. Если психолог не может своевременно заметить признаки травматизации у себя и снять их, это говорит о том, что он не может помочь справиться с ними и пациентам. Чаще всего это связано именно с недостатком реальных знаний о процессе развития травмы и отсутствием простейших навыков, скажем, «стирания» тех образов, которые естественно возникают у терапевта под влиянием рассказов клиента при хорошем эмпатическом раппорте в процессе сеанса терапии. Часто это бывает в тех случаях, когда психологи отрицают необходимость наличия чисто технических приемов и методов, на собственном опыте убеждаясь в том, что без этих приемов работа с травмой малоэффективна.
Умение избавляться от травмирующих образов, владение навыками релаксации, владение информацией о проблеме, умение ставить цели и решать проблемы, а также умение разделять свою личную жизнь и работу, «отключаться» от работы (которое обычно приобретается через 2_з года работы), умение решать собственные проблемы, а также желание и готовность учиться, отношение к неудачам в работе как к обратной связи, дающей возможность для более успешных дальнейших действий, а также умение отдыхать — вот краткий перечень тех профессиональных навыков, которые помогают справляться со «вторичной травматизацией».