Массовые масштабные травмирующие события могут в качестве отдаленных последствий при неблагоприятном развитии и недостаточной помощи вести к развитию того, что Кей Эриксон называет «коллективной травмой», «общественной травмой», к появлению «травмированных сообществ». Такие травмированные сообщества отличаются от собраний травмированных людей. Повреждаются ткани сообщества, а травматические раны, причиненные отдельным людям, могут объединяться в создании настроения, почти групповой культуры, — которое отличается от суммы отдельных ран, образующих его. Травма имеет социальное измерение. Пережитая общая травма может так же служить источником чувства общности, как и общий язык и общее культурное происхождение. Тут есть духовное родство, чувство идентичности, даже когда притуплены чувства привязанности и оцепенела способность быть заинтересованным. Травма обладает и центростремительными, и центробежными тенденциями. Отчуждение становится основой чувства общности. Это «собрание раненых». С другой стороны, в некоторых местах, где имели место такие чрезвычайные происшествия, члены сообщества в такой степени раскалывались на фракции, что их можно назвать «коррозированными сообществами», противопоставляя «терапевтическим сообществам». Те, кто не были задеты, стараются отдалиться от тех, кто был задет, почти так, будто они избегают чего-то испорченного, зараженного, загрязненного. Кей Эриксон отмечает, что такое часто бывает связано с ситуациями радиационного или химического загрязнения и происходит в обществах, где изначально имелись какие-то «дефектные линии» [Erikson, 1994].
Но иногда общая травма может служить и основой будущего восстановления. Эти люди знают друг друга лучше, чем самые близкие друзья. И поэтому они могут обеспечить человеческий контекст и что-то вроде эмоционального раствора, в котором может начаться работа восстановления [там же].