Но нельзя забывать и еще об одной особенности войны, к которой тоже отчасти происходит адаптация: «Наряду с реальным героизмом, взаимовыручкой, боевым братством и другой относительно позитивной атрибутикой войны, грабежи и убийства (как исход "разборок" среди своих), средневековые пытки и жестокость к пленным, самое извращенное сексуальное насилие в отношении населения (особенно — на чужой территории), вооруженный разбой и мародерство составляют неотъемлемую часть любой войны и относятся не к единичным, а к характерным явлениям для любой из воюющих армий, как только она ступает на территорию (особенно — в случае иноязычного) противника» [Решетников]. Может быть, с этим связана нередко встречающаяся у ветеранов боевых действий тенденция вступать в противоречия с законом после увольнения со службы. Резкий переход от военного образа жизни к гражданскому не способствует формированию системы ценностей, более подходящей для гражданского общества. При переходе к мирной жизни комбатанты сталкиваются с целым рядом проблем (с которыми сталкиваются, кстати, и беженцы, и вернувшиеся из мест заключения): проблемы трудоустройства, поиска места в жизни, непонимания и т.д. [Тураходжаев, 1992].
Бройль так описывает причины привлекательности войны для человека:
«Война — это время большой интенсивности. Вещи видятся и делаются так, как никогда больше не будут видеться и делаться снова. В то время как Библия говорит о "вожделении глазами", ветераны военных действий во Вьетнаме используют даже более сильное выражение "оты-меть глазами", для того чтобы описать переполняющее переживание. Частью военных действий является непременный контакт между жизнью и смертью. Перед лицом смерти жизнь приобретает новый смысл. Усиливаются сексуальность и чувство товарищества. Это — приводящая в трепет открытость темной сущности смысла жизни.