В некоторых случаях, когда речь идет о молодых людях (мы здесь не говорим о детях, специфику и последствия протекания травмы у детей мы рассмотрим позднее), психологическая травма нарушает и искажает процесс нормального личностного развития. «Вьетнамские ветераны часто не заканчивали процесс "отделения—индивидуализации" <> или "процесса второй индивидуализации юношества". Вместо этого они все еще оставались на стадии личностной консолидации <...> Во Вьетнаме эта личность срастается с "военным Я"» [Bradshaw et al, 1991].
Но нельзя видеть только негативные последствия перенесенной психологической травмы. Многие люди отмечают, что в результате произошедшего они стали увереннее, пережив «настоящий стресс», спокойнее относятся к мелким неприятностям, перестали рассматривать обычные жизненные неурядицы как тяжелые и стрессовые. Многие отмечают, что стали больше ценить жизнь, произошло переосмысление жизненных приоритетов и ценностей и т.д.
Исследование смысложизненных ориентации у ветеранов показало, что те ветераны, которые сумели найти цель в жизни, считающие, что человек способен контролировать свою жизнь, свободно принимать решения и воплощать их в действии, успешно преодолевают тяжелые последствия военной травмы [Зеленова, б].
15,5% комбатантов, перенесших реактивные состояния в период боевых действий, отмечали, что благодаря службе в боевых условиях они приобрели большую уверенность в себе, настойчивость и целеустремленность, появилось иное, зрелое понимание жизни, личный смысл которой стал видеться исключительно в принесении добра и пользы окружающим. Их мотивация приобрела гиперсоциальную и альтруистическую направленность [Снедков и др., 1998].