В качестве последствий перенесенной психологической травмы, связанной со смертью или другой утратой близкого человека, мы должны рассматривать горе, которое даже в норме длится довольно долго, а может принимать и патологические формы, затягиваясь на годы и ведя к различным психопатологическим проявлениям (депрессиям, ПТСР, астено-депрессивным нарушениям, фобиям, невротическим реакциям, неврозам, патохарактерологи-ческим изменениям личности и т.д.).
Быть может, при более полных лонгитюдных исследованиях последствий перенесенной травмы нам яснее станут механизмы развития многих заболеваний. Пока что отдельные исследования дают основания полагать, что перенесенная травма может лежать в основе или быть провоцирующим фактором разных заболеваний. Так, исследование пациентов со множественными личностными нарушениями показало, что 95% из них в детстве подвергались сексуальному насилию или жестокому отношению \Weisceth, 1992]; 65% девушек с диагнозом пограничных личностных расстройств сообщали, что подвергались физическому или сексуальному насилию в возрасте до 11 лет [Earl, 1991].
Но если речь заходит об эндогенных психических заболеваниях, необходимо помнить, что травма могла послужить провокатором обострения или первой демонстрации заболевания, но не является его причиной.
Описав аффективные, когнитивные (нарушения памяти, внимания и т.д.) и поведенческие нарушения после перенесенной травмы, следует отметить некоторые исследования, говорящие об изменениях самооценки и изменениях в смысловой сфере после травмы.
Так, исследование самооценки у ликвидаторов аварии на Чернобыльской АЭС показало, что они воспринимают себя после Чернобыля как менее «активных», менее «сильных» и менее «хороших» по сравнению с тем, какими они были, по их мнению, до того, как туда попали [Зеленова, а].
У ветеранов боевых действий было выявлено больше неадекватных психологических защит и меньше удовлетворения от личных достижений. Результаты показали, что чем выше уровень стресса вследствие участия в боях, тем ниже уровень идентичности у ветеранов боев. Группа ветеранов боев страдала также от того, что Эриксон назвал диффузией идентичности [Silverstein, 1996].