По возвращении из Афганистана 92,6% военнослужащих испытывали чувство внутренней измененности, злость, повышенную раздражительность, гневливость, вспышки бешенства, конфликты, иногда — псевдомутизм (не могли разговаривать с окружающими). У 83% наблюдались длительные тревожные состояния, страхи, у 44,8% — суицидальные мысли. Спустя 1,5—2 года отмечались изменения памяти, нарушения концентрации внимания [Ту-раходжаев, 1992].
Среди ветеранов боевых действий, переживших травматический стресс, наблюдаются различные формы деза-даптивного поведения, такие как алкоголизм, наркомания,, склонность к совершению асоциальных поступков, актов насилия, а также случаи проявления аутоагрессивного поведения, включая суицидальные действия [Лазебная, а].
Среди серьезных последствий перенесенной психологической травмы — развитие злоупотребления психоактивными веществами, начиная от табакокурения и кончая употреблением тяжелых наркотиков.
Так, случаи активного курения у женщин, переживших в своей жизни насилие, встречаются в 1,82 раза чаще, чем у женщин, не переживавших в прошлом насилия. Сходным образом, риск активного курения у женщин, переживших в прошлом депрессию или ПТСР, соответственно в 2,22 раза ив 1,34 раза выше, чем у женщин, не переживавших в прошлом ПТСР или депрессии [Acierno et a/., 1996].
В США выявили, что доля курящих среди ветеранов с ПТСР относительно выше (приближается к 63%), чем та же доля у населения в общем (около 20—30%). Зависимые курильщики в 2,03 раза чаще, чем некурящие, сообщают о страданиях от болезненной тревожности [там же].
При обследовании военнослужащих, получивших тяжелые ранения во время боевых действий в Чечне, выяснилось, что «все обследованные для облегчения душевного состояния стремились к употреблению алкоголя и за время пребывания в госпитале хотя бы один раз его употребляли» [Доровских, 1998].