Было обнаружено сходство симптомов у подростков с пограничным личностным расстройством и посттравматическим стрессовым расстройством. Только если мы расширим понятие психологической травмы, включив пренебрежительное и воспринимаемое плохое обращение (несколько случаев, которые комбинируются, создавая устойчивое осознание травмы), рассматриваемое сходство в выборке будет иметь клинический смысл [Earl, 1991].
Такие несобытийные переживания, как «утомленность от боев» и «шок от обстрелов», наводят на мысль о продолжительном сочетании событий, ни одно из которых само по себе не было травматическим или несущим угрозу жизни, но в сочетании воспринимаются как таковые. Похожий психологический дистресс можно обнаружить и в небоевых ситуациях (например, синдром «выгорания»). Продолжительное воздействие «токсичной» среды, или среды, в которой индивидуальное развитие со временем обесценивается, может создавать симптомы, сходные с симптомами, в общих чертах описываемыми критерием ПТСР. Многими практиками поведение, ассоциирующееся с несобытийными травмами, понимается скорее как обобщенное саморазрушающее поведение (пограничная линия разрушения личности), чем как паттерн декомпенсации, связанный с ощущаемой травмой [там же].
Рассматривая различные виды травмирующих событий, мы здесь не будем говорить о так называемой травме рождения1. Не указываем мы как особый вид травмы и «детскую травму», так как считаем более адекватным не выделять ее в некий особый вид, а рассмотреть своеобразие и закономерности развития травм у детей, причем в зависимости от их возраста.
Трудно, а скорее всего и невозможно, дать всеобъемлющий перечень потенциально травмирующих событий. Практически любое событие, наверное, при определенных условиях может восприниматься как таковое. Вероятно, имеет смысл выделить несколько оснований для классификации событий, которые могут оказаться особенно полезными при работе с психологической травмой.