Кстати, не боясь показаться циничной, напомню, что для каждого человека его боль — самая страшная, и, скажем, во время войны порой приходится сталкиваться с тем, что не военные действия являются для кого-то причиной развивающейся психологической травмы, а заболевание близкого человека или даже (бывало и такое) — замужество любимой сестры.
Такая «растянутость во времени» диагностических критериев уже показывает нам необходимость отношения к психической травме как к процессу и рассмотрения его в динамике. При этом, на наш взгляд, пора отойти от разговоров о психической травме как о чем-то совершенно экстраординарном, от чего человек будет страдать всю жизнь, как сейчас любят подчеркивать некоторые журналисты и психологи. А. Браун говорит о том, что при описании травмы было утрачено простое осознание того, что переживание чего-либо является процессом, который происходит внутри нас в течение какого-то времени. «Просто, когда что-то случается с нами, мы не переживаем все это сразу <...> Переживание есть процесс, включающий деятельность на протяжении времени, и только к концу этого процесса переживание интегрируется в Я в виде памяти» [Brown, 1990, с. 14].
Таким образом, исследование психологической травмы должно быть исследованием процесса от момента события и его переживания до момента нормализации состояния и интеграции пережитого в виде части воспоминаний или через развитие болезненных симптомов до определенных изменений на личностном и смысловом уровне.